| Rasskazova | Дата: Четверг, 19.02.2026, 00:28 | Сообщение # 1 |
|
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 36
Статус: Offline
| В столе найдёшь письмо, прочитай его после того как я уйди из жизни - прошептала свекровь невестке, которая до последнего была с ней. Когда я нашла его и прочла, то опешила...
Эля пробудилась от приглушенного стона, доносившегося из-за стены. Полумрак в комнате, на часах показывало начало пятого утра. Она попыталась разобрать, не послышалось ли ей, но нет, звук повторился, тихий, полный мучения, от которого невольно сжималось сердце. «Олег!» - позвала она мужа, тронув его за плечо. В ответ он лишь всхлипнул и перевернулся на другой бок. «Олег, что с тобой?» - пробормотал он сквозь сон. «Опять твои фантазии? Мама стонет, нужно посмотреть». Он лишь махнул рукой и натянул одеяло на голову: «Ей же вчера укол делали. Спи давай». Эля вздохнула и встала. В старой квартире было зябко, батареи едва грели. Накинув халат, она на цыпочках прокралась в соседнюю комнату. Здесь ощущался запах лекарств, и от ночника у кровати желтоватый свет ложился на измученное лицо свекрови. «Светлана Марковна, вам плохо?» - Эля присела на край кровати. «Давление», - свекровь с трудом открыла глаза. «Прости, Элечка, разбудила тебя, но нет покоя». «Сейчас, мама, сейчас что-нибудь придумаем». Она поправила подушку, помогла свекрови перевернуться на бок, принесла воды, дала таблетку. Все эти действия были отработаны до автоматизма за долгие месяцы болезни Светланы Марковны.
Квартира хранила отпечаток былой роскоши: старинная мебель из карельской березы, тяжелые бархатные портьеры, хрустальная люстра. Но время неумолимо старило вещи, как и их хозяйку. Пыль скопилась в складках гобеленов, потускнело золото рам, рассохся паркет. Эля помнила эту квартиру совсем другой – сияющей, полной жизни, когда они с Олегом только поженились. Светлана Марковна, статная и красивая женщина, встречала гостей, хлопотала у плиты, заразительно смеялась. «Спасибо, доченька», - прошептала свекровь. «Иди спать, тебе на работу скоро». «Поспите, мама, я посижу немного». Она смотрела на осунувшееся лицо Светланы Марковны, на поседевшие волосы, на худые руки поверх одеяла, и сердце сжималось от жалости. Врачи не давали надежды, болезнь разъедала свекровь изнутри, превращая некогда энергичную женщину в беспомощного человека.
Утром зазвонил будильник. Эля вздрогнула, оказалось, она задремала в кресле. Голова раскалывалась, в висках пульсировала боль. Поднявшись, она размяла плечи. Впереди был новый день, такой же, как вчера, как позавчера. Олег уже гремел посудой на кухне. Когда она вошла, он как раз допивал кофе. «Я на работу, – бросил он, не глядя на жену. – Вечером не жди, у нас важная встреча с партнерами». «Может, хоть к маме зайдешь?» – тихо спросила Эля. «Она скучает». Он поморщился: «Слушай, я работаю как проклятый. Кто, по-твоему, оплачивает все эти лекарства, сиделку, врачей?» «Я тоже работаю». Он окинул ее насмешливым взглядом: «Да, и много ты получаешь в своей библиотеке? На одни памперсы не хватит». Эля промолчала, спорить не было сил. Она машинально собрала посуду, помыла чашки, поставила варить кашу для свекрови. В зеркале отразилось осунувшееся лицо с темными кругами под глазами. Когда она успела так постареть? «Доброе утро, мама», - она внесла поднос в комнату Светланы Марковны. «Как спалось?» Свекровь смотрела на нее внимательно, цепким взглядом, в котором, несмотря на болезнь, сохранялась прежняя острота. «Слышала, как вы разговаривали», - проговорила она. «Эх, Олежка, Олежка, весь в отца, ни сердца, ни совести». «Что вы, мама», - встревожилась Эля. «Он просто устает, работа нервная». «Знаю я эту работу», - Светлана Марковна поджала губы. «Только ты, доченька, глаза разуй, а то поздно будет». Эля растерянно замерла с ложкой в руке. К чему эти странные слова? Но свекровь уже отвернулась к стене, показывая, что разговор окончен.
День тянулся бесконечно. В библиотеке было тихо, лишь шелестели страницы да постукивали по клавиатуре пальцы немногочисленных посетителей. Эля машинально расставляла книги, оформляла формуляры, отвечала на вопросы, а в голове крутились слова свекрови. Вечером, уложив Светлану Марковну, она долго сидела на кухне, глядя в темное окно. За годы брака они с Олегом словно растеряли что-то важное. Когда это началось? Может, с болезнью матери или раньше? Олег вернулся заполночь. От него пахло коньяком и чужими духами. «Ты еще не спишь?» - удивился он, увидев жену на кухне. «А, ну да, караулишь, учет и контроль». «Олег, нам надо поговорить». «Завтра, - отмахнулся он. - Все завтра, я спать хочу». Эля проводила взглядом его широкую спину. В горле стоял комок. «Глаза разуй», - вспомнились слова свекрови. Что она имела в виду? Что пыталась сказать? Вдруг донесся тихий стон. Начиналась новая ночь. Светлана Марковна угасала стремительно, как свеча на ветру. В последние дни она почти не ела, только пила воду маленькими глотками и просила Элю посидеть рядом. «Присядь, доченька», - голос ее стал хриплым, едва слышным. «Поговорить надо». Эля опустилась на край кровати, взяла худую руку свекрови в свою ладонь. Кожа была сухой и горячей, температура держалась который день. «Ты прости меня, - прошептала Светлана Марковна. - За Олежку прости. Избаловала я его, все думала, времени впереди много, успею научить, вразумить, а оно вон как вышло». «Мама, не надо». Свекровь приподнялась на подушках, глаза ее лихорадочно блестели. «Пока силы есть, скажу. Ты береги себя, слышишь? Не жертвуй собой попусту. Молодая еще, вся жизнь впереди». Она закашлялась, долго не могла отдышаться. Эля подала воды, поддерживая ее голову. «В столе, - прохрипела Светлана Марковна, - в нижнем ящике письмо. Там тебе. Только после… после прочтешь». К вечеру ей стало хуже, вызвали скорую, но врачи развели руками. Светлана Марковна умерла под утро, тихо, словно уснула.
Олег на похоронах держался отстраненно, будто все происходящее его не касалось. Эля смотрела на его каменное лицо и не узнавала человека, за которого когда-то вышла замуж. Письмо она нашла там, где сказала свекровь, в нижнем ящике старого секретера. Пожелтевший конверт, а в нем несколько страниц, исписанных знакомым угловатым почерком. «Элечка, родная моя, когда ты будешь читать эти строки, меня уже не будет. Прости, что не сказала раньше, не хотела причинять тебе боль Показать ещё
|
| |
|
|
