| Rasskazova | Дата: Пятница, 20.02.2026, 09:17 | Сообщение # 1 |
|
Сержант
Группа: Администраторы
Сообщений: 36
Статус: Offline
| Дети сдали отца в приют и продали его дом... А приехав за "добавкой", обомлели, узнав кто его забрал...
Петухи пропели рассвет уже давно, но Сергей Прокофьевич, седовласый старец семидесяти лет, всё ещё лежал в постели. Обычно в этот час он уже давно был на ногах, занимаясь хозяйственными делами. Однако сегодня заботиться было не о чем: даже кур вместе с петухом продали накануне, а верного пса Шарика отдали в приют.
При воспоминании о единственном друге у старика навернулись слёзы. Расстаться пришлось не по его воле, но иначе поступить он не мог. Лёжа на скрипучей металлической кровати ещё дедовских времён, он с тоской смотрел на черно-белый портрет, висевший на самом видном месте. С фотографии смотрели четыре пары счастливых глаз: молодая пара и двое ребятишек — Антон и Наташа.
Снимку было уже больше сорока лет, но он по-прежнему был дорог сердцу старика, хотя супруга, даже не дождавшись совершеннолетия детей, ушла к другому, оставив, как ни удивительно, отпрысков на воспитание отцу. Мужчина хотел было предаться ностальгическим воспоминаниям, но ему помешал громкий разговор во дворе.
— Гляди, Натька, хатка у бати — что надо. Сразу видно, досмотрена. Продать за хорошие деньги можно будет. Тогда уж нам с тобой надолго хватит, — говорил сестре щуплый человек с наметившейся лысиной.
— Я, братик, согласна. Чего добру-то пропадать? Да и меня эта сделка спасет, — ответила ему неопрятно одетая женщина бальзаковского возраста, вульгарно накрашенная, с одутловатым лицом, вероятно, из-за частых возлияний.
Тяжело вздохнув, Сергей Прокофьевич поднялся с кровати. Сидя на краю, он в последний раз оглядывал свои бывшие владения. Этот дом он возводил ещё вместе с отцом. Пусть старенький, но каменный и ещё крепкий. Теперь же его, словно Шарика, выгоняли из него собственные дети.
Однако печалиться долго не пришлось: дверь с треском распахнулась, и в жилище вместе со свежим утренним воздухом ворвался мощный запах вчерашнего перегара его отпрысков. Первым вошёл Антон, разнорабочий с завода металлоконструкций, проживавший вместе с безработной сестрой в тесной комнате общежития, давно превращённой в подобие притона, о чём отец, к своему счастью, не догадывался.
Оглядев старика, сын весело подмигнул ему и едва ли не гаркнул мощным басом, не сочетавшимся с его тщедушным телосложением: — Здорово бать! Ты что же, всё ещё валяешься? Давай собирайся быстрее. Мы с Надькой едва добрались, чуть на автобус не опоздали. А он уж скоро обратно пойдёт. Не хватало, чтоб мы с тобой опоздали, куда тебя потом девать? Покупатели ведь сегодня дом смотреть придут. Такой старый пень, конечно, им здесь будет не по нраву — гляди, и сделка сорвётся.
— Да, отец, ты ведь знаешь, насколько это важно. У меня в конце месяца операция назначена, а без денег в больнице делать нечего. Сам знаешь, какие сейчас времена, — добавила весомый аргумент Наталья.
С сочувствием посмотрел на дочь дедушка. Знал он, конечно, что не подарок — любит лишнее хватить, да и Антона за собой тянет. Но ведь она ему родная дочь, попавшая в беду, а значит, его долг — помочь, отдать всё, что есть. Лишь об одном переживал старик: чтобы новые хозяева сохранили его родовое гнездо. Там он вырос и там собирался умереть, но обстоятельства вынудили подписать бумаги о продаже, а самому отправиться в дом престарелых в одной из ближайших деревень.
— Ты береги себя, Наташка. Сама знаешь, что больное сердце — не шутка. Коли прописали операцию, значит, надо соглашаться, время не терпит. С детства у тебя эта хворь, и я надеялся, что пройдёт. Говорили же, с такими до ста лет живут, а видишь, как вышло, — тихим голосом ответил он дочери.
— Не переживай, приют там отменный. Поселят тебя в комнате с таким же дедом, компания будет. Да и места шикарные — природа, лес, река рядом. Милое дело! Я бы сам с удовольствием там жил, да возраст ещё не позволяет, — громко рассмеялся его сын.
Спустя пять минут все трое уже шли к остановке. В руках у Антона был небольшой чемодан с вещами отца, Наталья и Сергей Прокофьевич шли налегке. Настроение же у них было разным. Пенсионер навсегда прощался с родовым гнездом, отчего его переполняла сильная печаль, и слёзы текли по морщинистым щекам. Его отпрыски, напротив, были в прекрасном расположении духа.
Спустя пару часов, оставив несчастного отца в его новом пристанище — довольно мрачном неказистом сером здании, — «благодарные» детки, весело болтая, спешили обратно. Ведь туда вскоре должны были приехать покупатели.
— Гляди-ка, обработали старого хрыча. «Бедненькая доченька, сердечко у тебя пошаливает», — кривлялся Антон, передразнивая дрожащий старческий голос отца. — Ну что, пусть поделится. Мы с тобой ещё молодые, здоровые, погулять охота. Зачем старику дом? Ему какая разница, где помирать? Тем более альтернативу неплохую нашли — в доме престарелых накормят-напоят. Хорошо ещё, что у него пенсия по инвалидности есть, а то глядишь, и не взяли бы, сказали бы, что сам себя обслужить ещё может, — ответила Наталья.
Через некоторое время пара встретилась с покупателем — солидным человеком в деловом костюме. Старая избушка была бизнесмену без надобности: он собирался строить на её месте гостиницу. А ведь просил Сергей Прокофьевич детей сохранить дом как память, хотя бы пока он жив. Но куда там! Для Антона и Натальи главным было поплотнее набить карманы, чтобы в мгновение ока спустить средства на ветер, а точнее, в свои «лужёные глотки».
С каждым годом брат с сестрой деградировали всё больше, издеваясь над старым больным отцом как только могли, совершенно забыв, что вырастил их мужчина в одиночку. И тому были веские причины.
В своё время их не выдержала мать, бросив, словно кукушка, родных детей. С раннего детства те были сущими чертями, ни в грош не ставив родителей. Едва достигнув подросткового возраста, Наташа влилась в сомнительную компанию, стала избегать дома, грубила, хамила матери с отцом, в порыве ярости могла и руку поднять. Не слишком отставал от сестры и Антон, который хоть и поступил в шестнадцать лет в университет, но на первом же курсе его благополучно бросил.
Давно уже добивался их матери, Анастасии, один хороший мужчина. Вместе они работали на фабрике. Но как верная жена она, разумеется, не принимала его ухаживаний. Однако всё изменилось в тот день, когда Настя сильно поссорилась с Сергеем после того, как тот отказался сдать неблагодарных детишек в специальные учебные заведения — оба к тому времени болтались без дела и состояли на учёте в детской комнате милиции за многочисленные кражи, а Наталья уже получила по этому поводу первую судимость.
Потеряв надежду исправить отпрысков, женщина решила прибегнуть к радикальным мерам, но Сергей не согласился с доводами супруги, отметив, что раз они их породили, значит, должны нести этот крест до самой смерти. С тех пор их отношения и закончились, хотя до этого многие могли позавидовать этой, казалось бы, счастливой паре. Таковыми они и были первые десять лет, но потом что-то пошло не то: то ли сами допустили ошибку в воспитании, то ли улица виновата. Так или иначе, жить в некогда уютном доме стало невыносимо. Верно говорят в народе: маленькие дети не дают спать, а большие — жить. В полной мере испытали это на себе Сергей с Анастасией.
Будучи человеком эмоциональным, не выдержав, бросила тогда Настя: «Раз породил, то и расхлёбывай, а я больше не могу. Нет сил и желания дожидаться, когда они нас с тобой придушат или ещё что сделают, чтобы наследство получить. Видано ли дело, чтобы родные дети у матери из кошелька деньги крали? А ты им ещё и потакаешь! Есть шанс всё исправить — раз мы не можем, пусть чужие люди попробуют». Но её супруг был непреклонен. Потому-то Анастасия и приняла предложение Николая, навсегда решив уйти из дома. Лишь тогда она вздохнула спокойно, когда порвала с прошлым.
О дальнейшей жизни бывшей супруги Сергей Прокофьевич, конечно, не знал, полагая, что она уехала с любовником куда-то далеко. Сам же мужчина тогда едва не отправился в чёрную воду протекавшей неподалёку реки — так сильно он любил Настю. И если бы не мысли о детях, так бы, наверное, и поступил.
Шли годы, но ничего не налаживалось в жизни брошенного мужа. Он надеялся любовью и лаской добиться ответных чувств от отпрысков, но вместо нежности получал тумаки, когда отказывался выдать очередную порцию денег на развлечения — в те короткие периоды, когда брат с сестрой не были в местах лишения свободы. Так они за ум и не взялись, скорее, наоборот.
Почти тридцать лет продолжался этот кошмар, пока, освободившись в очередной раз, детки не решили, наконец, взяться за ум — во всяком случае, так полагал Сергей Прокофьевич, ведь его сын даже на работу устроился, получил комнату в общежитии. То же самое планировала сделать и дочь. Но не знал несчастный старик, что эта работа была для Антона лишь вынужденной мерой: он был обязанным лицом и возмещал государству деньги за содержание его малолетней дочери в детском доме. Не сахар, но лучше уж так, чем подобный родитель. Мать девочки, к сожалению, недолго прожила, а отцу, разумеется, не было дела до ребёнка — весёлую жизнь никто не отменял. Однажды во время очередного застолья у брата с сестрой и родилась отличная идея, как можно было легко и просто Показать ещё
|
| |
|
|
